Еда в литературе — 29. Х. Мураками, Год спагетти

Еда в литературе — 29. Х. Мураками, Год спагетти

Тысяча девятьсот семьдесят первый год от рождества Христова был Годом Спагетти.

В 1971-м я варил спагетти ради того, чтобы жить, и жил ради того, чтобы варить спагетти. Дымящийся пар над кастрюлей был моей единственной гордостью и отрадой, бульканье томатного соуса в сотейнике — моей главной надеждой на будущее.

В специальном магазине кухонных принадлежностей я купил поварской таймер и огромную — в ней можно было бы мыть овчарку — алюминиевую кастрюлю, а потом обошел все супермаркеты, рассчитанные на иностранцев, и набрал кучу специй со странно звучащими названиями. В книжном приобрел кулинарную книгу по итальянской пасте. Я покупал дюжины помидоров, спагетти всех сортов и выдерживал на медленном огне все известные человечеству соусы. В воздухе витали перемешанные с капельками оливкового масла пылинки чеснока и лука, пропитывая собственным запахом все вокруг: пол, потолок, стены, одежду, книги, теннисную ракетку, диски, связки старых писем. Именно так, вероятно, пахли древние римские акведуки.

Как правило, я готовил и съедал спагетти в одиночку. Я был убежден: спагетти — одно из тех блюд, которыми лучше всего наслаждаться наедине с собой.

Я всегда сочетал спагетти с чаем и незамысловатым салатом из листьев латука и огурцов. Заранее удостоверялся, что запасся тем и другим. Аккуратно расставлял все на столе и неспешно ел, заодно просматривая газету. Так шли мои дни от воскресенья до субботы, и каждый день был Днем Спагетти. А каждое воскресенье все начиналось с чистого листа — открывалась совершенно новая Неделя Спагетти.

<…>

Всю весну, все лето и всю осень я варил и варил спагетти, словно вымещая обиду. Как одинокая брошенная девушка кидает в камин старые любовные письма, так и я швырял в кастрюлю спагетти, охапку за охапкой.

Я собирал в пучок растоптанные тени времени, сооружал из них силуэт немецкой овчарки, бросал в сердито клокочущую воду и осыпал солью. А потом стоял над кастрюлей, вооруженный исполинскими китайскими палочками, пока таймер не издавал свой жалобный звон.

Со спагетти нельзя было спускать глаз. Повернись я спиной, они запросто могли бы перемахнуть через край кастрюли и раствориться в ночи.

Спагетти алла пармиджана.

Спагетти алла наполетана.

Спагетти аль карточчо.

Спагетти альо э ольо.

Спагетти алла карбонара.

Спагетти делла пина.

И, наконец, жалкие безымянные недоеденные спагетти, которые я бесцеремонно убирал в холодильник.

Рожденные в кипении, спутанные веревки спагетти уплывали вниз по реке, которой был 1971 год, и пропадали из виду.

Я скорблю по каждой из них — по всем спагеттинам 1971 года.