Мои белые ночи

image

Было лето. Жидкий Петербургский июнь стелился промозглыми туманами по берегами Суздальских озёр. Непривычный для южного человека холодный воздух, напитанный влагой, оседал каплями на балконных стёклах. Мы гостили у родственников в маленькой квартирке на 25 этаже нового ещё не обжитого дома, где подъезды пахли масляной краской, а пока не исписанные вандалами лифты беззвучно и стремительно скользили по шахтам, заставляя внутренности сжиматься. Из окон однокомнатной клети был виден кусочек Выборгского шоссе с его блестящими от ночного дождя трамваями, был виден кусочек серого озера и были видны маленькие точки вечно куда-то спешащих людей. А если выйти на лестничную клетку и пройти на общий балкон с другой стороны дома, то оттуда можно было увидеть широкую панораму в сторону ул. Композиторов – только нужно держаться за перила, сопротивляясь порывам налетающего балтийского ветра.

Целыми днями мы гуляли по центру, делая туристические фотоснимки, поедая фаст-фуд и разглядывая Неву с высоких парапетов. Бродили по холодному неуютному городу, привыкая внимательно наблюдать за положением солнца, чтобы случайно не пропустить его недолгое появление из-за набухших дождём туч. Мы запомнили, что нам нужно успеть на метро до разведения мостов, запомнили расположение станций, и всегда знали, с какой стороны у нас Нева. Было пронзительно, холодно снаружи и очень горячо внутри. Была музыка в дымном клубе и проливной ливень на ступенях Казанского собора. Было хорошо.

А вечером мы возвращались домой – с километр по проспекту Провещения, а потом налево и во двор. Гулкая дверь подъезда, лифт, снова дверь. Когда все укладывались, я выносил на балкон стул, раскуривал кальян и оставался наедине с белой ночью, накрывшей затихший город. За окнами моросил мелкий северный дождик, внизу горели ненужные в это время года фонари, а я тихо сидел, дожидаясь того короткого отрезка времени, когда уставшие сумерки вдруг затянутся мраком ночи, но, помедлив минуты, вздрогнут и снова займутся бледным рассветом. Тогда можно было ложиться спать – до утра оставалось несколько часов. Где-то на другом конце города также засыпал мой друг. Дремали Растральные колонны, спали Адмиралтейский шпиль и Эрмитаж, затихал Гостиный двор, тихонько посапывал Чижик-пыжик, а заяц у входа в Петропавловку зябко поёживался от идущей с реки промозглости.

Я докуривал сладкий дым, вороша искорки углей по затянутой фольгой чашке, закрывал массивное окно и какое-то время ещё смотрел вниз, пытаясь ощутить это время и место, сделать в памяти слепок – задумчиво-грустный я, спящий город и комья белой ночи, лежащие на крышах соседних многоэтажек. Я и сейчас это помню.

фото — Мария Гринкевич