Думляма как произведение искусства

Ну что же, неделя выдалась нелёгкая, но она, к счастью, заканчивается. А заканчивать её мы привыкли кулинарным постом. Не станет исключением и нынешняя. Правда, в этот раз у меня нет фотографий процесса — дырявая моя голова, забыл сфотографировать. Но результат я вам вполне покажу. А остальное — своими словами.

Итак, одни погожим деньком или даже утром Пацифист зашел, посвистывая, на свою кухню. На кухне было солнечно и как-то тихо. Наш Пацифист был смекалистым малым и потому сразу понял, что ежели в это части квартиры тихо, и никто не суетится у плиты, если жена находится в какой-то другой локации, то пожрать в ближайшее время не светит. Догадку эту подтвердил сын, одиноко слонявшийся между ножек кухонного стола и пытавшийся поймать за хвост кошку. «Кошкой подзакусить не получится, сынок. Она у нас тощая.» — строго заметил Пацифист — «Надо чего-то готовить». В этот момент с полки в зале с грохотом упала внушительных размеров книжка с портретом человека и плова, и открылась на страничке «Моя думляма». Сам Сталик дистанционно подсказывал нашим героям пути выхода из сложившейся прямо скажем патовой ситуации.
Ну что же — делать нечего. Пришлось Пацифисту углубиться в недра холодильника, делая там рекогносцировку. Как ни странно, продукты в холодильнике были. Тускло поблескивали глянцевыми боками помидоры, угрюмо прикрывалась пакетом немытая морковка, гордо занимал своё место в дверце пузатый чеснок. Где-то в морозилке томилась нежная баранинка и белоснежный курдюк. Под раковиной нашлось немного некрупной картошки и шелестящего в руках лука. Острый пчак у Пацифиста всегда был наготове. Так что само провидение велело браться за приготовление думлямы.
Для начала наш герой решил всё почистить и порезать. Мясо было согрето вниманием и порезано небольшими кусками, примерно с половину ладони. Лук превратился в стопку аккуратных тонких колечек. Морковь Пацифист рассек на несколько брусков с палец толщиной. Помидоры порубил как умел, но не сильно мелко. А картошку вообще резать не стал — только почистил и избавил от малочисленных глазков. А ещё курдюк. Его традиционно порезал кубиками.
«Ну что же, малыш» — обратился миролюбивый повар-любитель к подозрительно что-то жующему мальчишке — «пора разогревать казан и топить курдючный жир». «Да» — ответил ребенок и прибавил — «Папа ням-ням там». Маленький пальчик указывал на закопченный алюминиевый казан, разогревавшийся над языками синего пламени. Вскоре зашкворчало и кубики курдюка стали стремительно уменьшаться, полностью закрывая дно казана маслом. Тут было важно не пропустить момент, когда уже вполне готовые шкварки должны были покинуть казан и улечься в заранее приготовленную и посыпанную лучком лепешку. Насчёт этого дела наш Пацифист был не дурак. Насчет других дурак, а насчет этого, извините, нет. И не спорьте даже.
Но отвлекаться от процесса Пацифист и не думал. Он уже ловко переворачивал куски мяса, набиравшие румяный золотистый цвет под действием разогретого масла. Переворачивал и накрывал всё это крышкой. Чтобы мясо не забывало ещё и становиться мягким. Через минут десять в казан отправились и лук с морковью. Снова регулярные, но не частые помешивания, между которыми казан накрыт крышкой, пока лук не стал прозрачным, отдав весь свой сок. В соке отлично пристроилась головка чеснока, очищенная от шелухи, острый перчик и лавровый лист.
Тут уж настал момент для того, чтобы порадовать содержимое казана помидорами. Это Пацифист и сделал. Томаты быстренько превратились в кетчуп и заполнили собой дно казана. Когда они тоже немного обжарились, без всяких там перемешиваний, блюдо было приправлено черным молотым перцем и душистой узбекской горной зирой, а также выправлено на соль. Огонь был убавлен и последним штрихом в этом гастрономическом полотне явился картофель. Аккуратно почищенные заботливыми руками клубни уютно разлеглись на томатном ложе, предвкушая довольно долгое томление в наглухо закрытом казане.
Пацифист вытер со щеки слезу умиления и накрыл казан крышкой. В ближайшие полтора часа можно было ни о чём не беспокоиться и отдаться в безраздельное владение сына, куда-то уже тянувшего Пацифиста за руку.
Нет, автор не будет столь нагло манипулировать литературным вымыслом и не скажет, что полтора часа пролетели незаметно. Ничего подобного. По всей квартире распространялся аппетитный наглый запах. Он ласкал ноздри Пацифиста, пытавшегося не обращать внимания и читать какую-то книгу, он дразнил обоняние Жены Пацифиста, внимательно изучавшей содержание Всемирной сети, он вызывал гиперактивность у Сына Пацифиста, бегавшего из комнаты в комнату с боевым кличем индейцев Дакота. Но всё-таки героическое семейство выдержало отпущенное на готовку время и в награду получило право открыть крышку казана, посмотреть, что же там внутри.
Такую же возможность получает и самый стойкий читатель, дочитавший сей текст до конца. Думляма, дамы и господа! Встречайте! Тающее во рту аппетитнейшее мясо, картошка, которая внутри уже почти пюре, нежнейшая морковь, свежая порезанная зелень и неповторимый по вкусу соус.

Хороших вам выходных, уважаемые мои!